Мне всегда хотелось написать что-то подобное. Просто чтобы показать, как обманчива правда, и насколько события зависят от их освещения.
(Без названия)— Религия! — солдат фыркнул, — Это ты называешь прогрессом? Люди голодают, мрут, как мухи, а ты кормишь их сказками.
Его собеседник, высокий осунувшийся мужчина средних лет, пожал плечами:
— Технический прогресс невозможен без прогресса культурного. Что толку спасать сотни, когда убивать друг друга будут тысячи? Людям не нужен хлеб, людям нужна идея. Всеобщий мир, равенство, братство...
— Ох, сколько это повторяли до тебя, — пробормотал солдат, опустив голову.
Они сидели на высоком утёсе, освещённые красным заходящим солнцем. Перед ними расстилалась безжизненная пустыня. Было очень душно и сухо. Капельки пота выступали на лбах солдата и священника.
— Быть может, и повторяли, — произнёс священник. — Быть может, и повторяли, но я сделаю больше. Я научу их. Я расскажу им о любви так, что они не смогут не поверить.
— А лучше бы ты дал им хлеба, — сообщил солдат.
— Я дам им больше — я научу их добывать его в мире. Я расскажу им, как мириться с врагами.
— А лучше бы ты защитил их, — опять сказал солдат. Воцарилось молчание.
Некоторое время они сидели и смотрели на закат. Потом священник ответил:
— Иногда слово защищает не хуже меча.
Солдат постучал пальцами по коленке. Замолк. Сказал:
— Так-то оно так, но... тебя оно не защитит.
— Думаешь?
— Правительству не нужны конкуренты. Начнёшь сеять смуту — и тебя устранят.
— Люди помогут мне.
Солдат усмехнулся:
— Люди предадут тебя. Они всегда так делают.
— Значит, этому миру пора меняться...
Последние лучи заходящего солнца окрасили пустыню под ними в зеленоватый цвет. Темнело. Два человека на краю обрыва молчали.
— Пошли разбивать палатку? — спросил, наконец, священник. Солдат поморщился:
— Знаешь, — сказал он, — Я уже говорил тебе: мир мал а люди глупы. Я знаю, ты лучший, ты один из лучших людей. Умный, талантливый... даже добрый...
Священник кивнул.
— Хочешь изменить мир? — продолжал солдат. — Меняй. Весь этот мир — твой. Я же вижу, что справишься. Доберёшься до власти, прижмёшь их к ногтю, получишь всё — если только захочешь. Бери, я дарю мир тебе. Почини его, если сможешь. Вперёд, сделай что-нибудь — накорми голодных, защити слабых, утешь несчастных. Только сделай, а не трать слов.
Священник грустно усмехнулся:
— Даришь мир, да, вояка?
Солдат махнул рукой:
— Он и так твой. На прошлой неделе я говорил тебе то же самое.
— И две недели назад.
— Вправду, пошли разбивать палатку, — солдат поднялся на ноги, — А то так и будем до ночи спорить.
— Есть нечего, вот и спорим.
— Терпи, скоро уж до Галилеи дойдём...
Поздно ночью они лежали у костра и смотрели на звёзды. Солдат спросил:
— Священник, а священник, полноте, а веришь ли ты вообще в бога?
Священник помолчал и ответил:
— А какое это имеет значение?