Отзывы на книги и мысли на случайные темы отличаются почти диаметрально. Когда пишешь случайные мысли, то трудно где-то остановиться, слишком много всего будет непонятно читателю. А с книгами, наоборот, трудно решить, с чего начать и как выйти на те обрывки, которые действительно хочется обсудить.
Можно начать со вводной: это книга такого-то автора с таким-то сюжетом. Все книги – каких-то авторов и с каким-то сюжетом! Такие вступления быстро надоедают. Книг много, читатель хочет знать, почему пост именно об этой.
Можно сказать, что она понравилась. Но что значат для людей чужие "понравилась"? Можно расписать свой восторг от неожиданного превращения книги в интересную. На пару раз этого хватит, но в конце концов и самому надоедает. Иногда для отдельных книг можно найти особые слова, которые опишут что-то в них замечательное. Но это штучный товар. Сообщать о своих впечатлениях в целом неперспективно.
Можно зайти откуда-то издалека, привести интересное сравнение, но бывает, что сравнение без материала для него, в качестве подводки к этому материалу, наоборот, всех запутывает и кажется скучным, хотя если бы они дотерпели до разгадок, то впечатлились бы тем, как всё собралось воедино.
У меня есть три варианта, как начать этот пост о "Тайной истории", один из них касается Ever17 и Remember11, и заходит сразу с козырей, но на сравнении я рискую и застрять. Второй характеризует книгу только в целом. Третий перечисляет её уровни понимания, которые я, наверное, и хотел бы обсудить. Но приступать к нему сразу как-то странно, всё же не сказав, понравилась мне книга или не понравилась, и если понравилась, то за что. Видимо, всё-таки надо начать со сравнения.
Были такие игры, Ever17 и Remember11, визуальные новеллы, т.е. по сути – книги с картинками. У обеих был секрет, второе дно. Но характер этого секрета различался.
Ever17 это игра-катастрофа, в ней нужно спастись из подводного комплекса. Принимая решения по-разному, можно увидеть события с разных сторон. И хотя с любой из них история логична, между ними замечаешь противоречия. Человека не было там, где он был по логике другой ветки. Другой рассказал о себе оба раза разные вещи.
Конечно, авторы могли запутаться в мелочах, но если предположить, что эти мелочи целенаправленны, если оптимистично понадеяться, что они выбирали слова внимательно и хотели, чтобы из них сделали выводы – то чем дальше, тем более фантастические объяснения приходится искать. Игра сохраняет такую степень правдоподобного отрицания, что строить свои теории приходится по сути вопреки ей.
У Remember11 тоже есть такое второе дно. Только в Ever17 действительно есть ветка разгадок, она секретная, и в ней ваша фантазия вознаграждается, вы узнаёте даже более интересные объяснения, чем надеялись, и получаете такой хороший финал, какой только мог быть в этой игре.
В Remember11 же разгадки вы собираете сразу, по ходу игры. К финалу вы находите объяснения и понимаете почти всё – до последней сцены в игре. В последней сцене происходит то, чего со всеми этими объяснениями никак быть не могло, всё ваше понимание аннулируется, и на этом игра заканчивается, других объяснений у неё нет. В игре есть настоящий ответ, но ветки, которая его изложит словами, не будет.
У "Тайной истории" три слоя, или даже четыре. В нулевом приближении это книга про студентов, которые убили своего товарища. Вначале нечаянно убили фермера, а потом, пытаясь это скрыть, убили одного из своих. Нулевой слой это просто пересказ сюжета.
Первый слой это то, что вы написали бы в сочинении, отвечая на вопрос "О чём книга". Нулевой это события, а первый – то, во что события собираются. Читая выбранные автором подробности, вы начинаете замечать в них общее, и подозреваете в этом явный или подсознательный авторский замысел. Какую картину – гармонию или противопоставление – автор пытался нарисовать. Первый слой вещь объективная, часто даже когда автор его не осознаёт. Хотя описывать или оценивать его могут по-разному.
О чём "Тайная история"? Мне приходит в голову такой ответ: о том, что этика – это не эстетика. Книга о детях без отцов – почти у всех героев нет близких, они не знали, что хорошо, что плохо, ради чего и как им жить, не были приучены находить удовольствие. Они искали всё это в красоте, в эстетике, в эксклюзивности. "Тайная история" почти всё где-то говорит прямыми словами. О красоте – в начале книги (лекция Джулиана), об её пустоте – ближе к концу, когда Джулиан уехал. Но никогда не выделяет мораль фломастером, поэтому на многое легко не обратить внимания.
Герой ПТУ-шник и учится в ПТУ-шном колледже, вы это заметили? Хэмпден из книги это не Гарвард и не Хогвардс. С одной стороны, это совершенно логично, если посмотреть, как они все проводят время. Примерно как ПТУ всё это и выглядит! Но приходило ли вам это в голову? Герой рассказывает с таким лёгким благоговением, как будто из своей нищеты прикоснулся к миру элиты. На самом деле все они учатся в условном Нижнекамском институте лесной промышленности, даже Генри.
Мир вокруг изображён как ПТУ не случайно, а чтобы служить фоном для амбиций и изящества их группы интеллектуалов. Они как древние эстеты, заброшенные в этот чуждый и непонятный период, – буквально их слова. Все остальные – грубые деревенские жители. Но убил бы кто-то из этих деревенщин своего друга? Нет! Они все нормальные. Джуди Пуви милая и дружелюбная, заботится о Ричарде и ничего не требует, он и сам это замечает. Мрачный Клоук не выдал чужих секретов, вёл себя в сложных ситуациях предельно верно, осторожно, по-товарищески. До Банни я ещё доберусь. Никто из hoi polloi (c) книги не заслужил большого неуважения, ни поимённо, ни как класс.
А вот главные герои —
– Не стану говорить, что мы поступили хорошо, убив того фермера, – признался Гарри.
– Но не настолько, чтобы садиться за это в тюрьму.
– Ну не настолько, конечно, нет.
Это злодеи. Не из-за ошибки, которую совершили, не из-за страха перед наказанием – но любой из простолюдинов мучался бы содеянным, а они: да, да, формально признаю, но не сажать же в тюрьму меня любимого, ну нет.
Их страсть к элитному кружку, их похвальбы своей эксклюзивностью вначале кажутся немного смешной условностью книги. Такие вот у автора взгляды, ей нравятся внешние атрибуты избранности. Утончённые, не такие, как все!
Но это не условность! Автор прекрасно всё понимает. В отличие от многих других авторов похожих книг, она пишет как раз про пустоту и бессмысленность этой эстетики. Тайная история настолько хорошо написана, что в ней нет ничего случайного. Все мелкие подробности, все слабые диссонансы включены специально. Пять студентов Нижнекамского института промышленности, в отличие от всего остального печального болота, изучают греческий и придают этому столько значения! Столько значения! Отвечают по-гречески по телефонной трубке, как соловьи, лучше, чем на английском! (При этом не уверены, какое время в какой ситуации использовать. Понимаете, какой уровень владения языком, а какой – самовлюблённости?)
Вот он, первый уровень этой книги. Все пятеро выросли без родителей. Всем им чего-то не хватает, в их душе дыра. Материнского и отцовского одобрения – которое бы научило их, как и зачем жить. Джулиан для них как отец, за что? За то, что видит лучшее в каждом, говорит Ричард. Альфач-Гарри (молчаливый на ветру стоит красивый) покупает авторучки той же марки, что у своего кумира. Спрашивает совета. Сбивчиво оправдывается, когда попался.
Чувство избранности наполняет их сердца и жизнь смыслом. Но эстетика не делает их счастливыми или мудрыми. Простые правила, которым следует большинство, служат им гораздо лучше. Герои не избегают ошибок, сначала случайных, потом сознательных, они разрушают и свою дружбу, и дальше мы видим – будущее. Они теряют своё счастье, которое было для них в дружбе, в любви, в здоровье, потому, что каждый считал – хотя сказал это только Генри – они не твари дрожащие, всё позволено.
А презренный недалёкий мир вокруг с сочувствием смотрит и предлагает, когда может, помощь. Потому, что их правила – проще.
Религиозный человек скажет, что это история о том, что без Бога ничего не получится. Другой – что о безотцовщине. О разнице этики и эстетики. Так или иначе, о чём-то таком.
Прежде, чем я скажу о втором уровне, я бы хотел поговорить о минус первом.
Я с удивлением прочёл в вики, что эта книга считается родоначальником поджанра "Тёмной академии". Для меня эта мысль – диковатая. Чтобы объяснить, почему, я приведу в пример Гарри Поттера. Его можно назвать родоначальником жанра или поджанра книг, где молодой волшебник обучается чародейству в школе волшебства. Это неверно, но скажем так для примера. Почему это звучит уместно? Да потому, что магия + школа это основное, что в Гарри Поттере интересно, а конкретика приключений могла быть любой. С другой стороны, никому же не придёт в голову называть "Преступление и наказание" родоначальником жанра, скажем, "душеискательского детектива", правильно? Даже если вы напишете вторую хорошую книгу, где убийца убил из философских заморочек, а потом тяжесть содеянного его замучала, это не будет жанр – важна конкретика! Ценность "Преступления и наказания" не в антураже, который можно взять и перенести, вырвав из сюжета. Ценность в самой истории.
И вот, мне кажется, надо прочесть "Тайную историю" каким-то очень неожиданным образом, чтобы увидеть в ней родоначальника жанра. Что там должно быть, в этом жанре? Обучение в школе + тёмная подоплёка? Но книга-то не об этом. Она не должна нравиться за то, что изящные молодые люди так мило друг с другом дружат и делают университетские дела. Ах, молодость! Убийство и заговор в ней это не приправа к Гаррипоттеровскому набору питательных компонент школьности, юности, утончённости, больших перспектив и прочего. Это не винегрет "набросать любимых черт, приправить остреньким". "Мне нравится про школу, но с оттенком тёмного" – не то, как написана эта книга, и вторая по такому рецепту будет ерундой.
Короче, я не знаю. Прочёл Библию, она открыла жанр религиозных книг. Титаник открыл жанр фильмов про тонущие корабли.
Теперь я перехожу к тому, что в этой повести самое необычное. Большинство авторов относятся к своим текстам не очень строго. Даже имея общий замысел, они пишут по наитию. Не каждое слово и не каждое обстоятельство раскрывает что-то важное для сюжета. Некоторые подробности могут вступать в противоречие, о котором автор не задумывался или оно показалось ему незначительным. В этом нет большой беды, поскольку обычно мы легко понимаем авторский замысел и готовы закрывать глаза на нестыковки. Тем более, что так устроена и жизнь: любая история, как то перевал Дятлова, группа Коровиной, гибель девочек в Панаме – полна странных противоречий и непонятных поступков. Жизнь раскрашивает простой сюжет множеством случайностей, которые нельзя объяснить со стороны, поскольку они объясняются многочисленными и несущественными причинами. Книги в меньшей мере, но мы готовы к этому и в них.
Но когда мы видим, что случайности указывают в одном направлении, или что противоречия слишком велики, мы начинаем подозревать, что упускаем нечто важное. И если это происходит в книге, то автор, в отличие от слепого случая, должен был видеть, какая картина складывается из его случайностей и какие подозрения они могут вызвать. И если бы не хотел их вызывать, то рано или поздно исправил бы акценты и убрал двусмысленности.
В анализе таких книг поэтому важно оценить, во-первых, насколько однозначны сами подозрительные детали, легко ли их объяснить другими путями; во-вторых, согласуются ли между собой или противоречат друг другу; в третьих, насколько скрупулёзно эта книга вообще выбирает для включения сцены и слова.
И существует такая степень правдоподобия, где ответы на эти вопросы непонятны. Подтексты достаточно ясны, но возможно, автор всё же не замечал их? Ведь пожелай он на что-то намекнуть, он мог бы сказать более ясно. Избегая прямых признаний или даже слегка опровергая подозрения, автор может долго держать читателя в интересном состоянии, где тот вынужден строить догадки по сути вопреки книге. Все will they or won't they устроены таким образом. О чём вы? Я совсем такого не имел в виду – говорит автор, другой рукой написывая сцены, которые тяжело не трактовать определённым образом, особенно, когда всему фандому хочется 🙂 Но рано или поздно обман всё-таки раскрывается, в этом смысл: вступив в спор с книгой, руководимый надеждой, человек верил собственным чувствам – и победил. Он оказался прав! Правда сюжета, как она ему виделась, восторжествовала над возможным скучным объяснением, которым, как он знал, вполне могло в итоге всё ограничиться. Если романтический ширпотреб не впечатляет, то в кино пример такого рода – "Остров проклятых".
Но бывают книги, в которых признание так и не наступает. Однако и опровержения к концу книги тоже нет. Вы так и остаётесь с подозрениями на руках, с явными, серьёзными аргументами, но без ответов. Худший/лучший пример это Remember11, где все загадки разгадываются и все ответы оглашаются вплоть до последних строк, где вдруг выясняется, что это были не ответы, а находить ответы вам придётся самостоятельно. Но в нём хотя бы чётко показано, что разгадки нужны.
"Тайная история" это такая книга.
Чтобы объяснить это как-нибудь связно, я должен начать со второй половины повести. Вторая половина в каком-то смысле более ясная, чем первая. Хотя её сюжет выбивается из простой канвы и поначалу выглядит странным хвостом от неё и полон сцен, которые вызывают недоумение, именно эти сцены достаточно ясны для того, чтобы сделать из них какие-то однозначные выводы. Первая часть вызывает сомнения, допускает, во второй же – хотя многое остаётся догадками, но некоторые обстоятельства выглядят слишком прямыми, чтобы альтернативные объяснения не подбирались. И это позволяет ухватиться за них и начать распутывать клубок.
Что можно увидеть во второй части?
1. Генри пытался споить Чарльза. Неясно, он ли подтолкнул его к алкоголизму или просто, как он говорит, поймал момент, но сцена, в которой Генри и Френсис настаивают, чтобы Ричард отвёз Чарльзу в больницу виски, нужна, чтобы устранить у читателя всякие сомнения. Когда герой отказывается, Генри и Френсис мешкают, переглядываются, сочиняют нелепые объяснения вроде абстинентного синдрома, которого у Ричарда никогда не было, иначе бы и они, и книга об этом сказали. Сцена намеренно такова, чтобы мы почувствовали, как странно Генри и Френсис себя ведут.
Книга ещё раз проезжается по этому моменту, когда герой разговаривает с Камиллой, и та говорит "по крайней мере, в больнице Чарльз не будет пить", а герой вздыхает. Да, здесь недомолвки и странности, – говорит нам книга.
2. Генри пытался убить Чарльза. Алкоголь вместе с определёнными таблетками убивает, так книга сообщает дважды, чтобы мы не пропустили эту подробность. Генри передал Чарльзу эти самые таблетки, не предупредив его об опасности. Позже он оправдался, что таблетки Чарльз сам вытащил у него из аптечки. Но с какой стати? Чарльз не клептоман, как Банни и у него достаточно денег. Что он искал у Генри? Почему взял неподписанные таблетки, а потом заподозрил их – и угадал?
А главное, зачем книга сообщила нам эту предысторию? Для того, чтобы показать сумасшествие Чарльза, достаточно было обвинить Генри без оснований. Генри и так сумеречный персонаж, способный вызвать в больном сознании страх. Но книга подчёркивает, что таблетками владел Генри, и таблетки Генри оказались у Чарльза. Зачем строить сюжет так, чтобы дать причины подозревать Генри всерьёз, если автор хотела показать не его вину, а безумие Чарльза и взаимное недоверие? Если Чарльз действительно таблетки украл сам, почему не подкрепить сюжетом это? Почему в книге нет сцены, где Чарльз лазает по карманам? Или такой, которая бы дала понять, зачем ему это нужно? Выбор сцен в книге говорит о замысле.
3. Убийство было подстроено так, что виноватым оказался бы главный герой. Вот это просто шок контент, который сначала незаметен. Кто принёс Чарльзу бутылку виски по настоянию Генри? Ричард. А кто украл у Коркоранов второй компонент, таблетки? Ричард – по просьбе Генри, поскольку обострилась его загадочная болезнь. Узнав о таблетках, полиция допросила бы Клоука, местного дилера, который видел, как Ричард таблетки брал. Клоук не болтун, но быть виноватым не захотел бы. Если бы Чарльз погиб от таблеток, Ричард оказался бы виноватым.
4. У Генри есть мотив. Френсис говорит, что тот всегда любил Камиллу, просто не знал, как подступиться к ней из-за Чарльза. Во второй половине он решил действовать. В одном из сумеречных разговоров с Ричардом он говорит:
— С тех пор, как я убил этого человека (that guy — фермера, разумеется, поскольку Банни не that guy), я понял, что всё дозволено. Правила для глупцов. Если хочешь чего-то, иди и добивайся этого.
— Пожалуйста, одумайся! Ты что, совсем с ума сошёл? — просит Ричард.
5. Герои тоже не знают, чего ждать от Генри, и верят, что он способен на убийство. Когда Камилла переехала к Генри, Френсис – сам мутный тип – встречаясь с Ричардом, на всякий случай спрашивает, видел ли тот её живой. И Ричард признаётся, что его тоже беспокоили такие мысли. Двое из пяти главных героев всерьёз опасаются, что Генри убьёт Камиллу, хотя уж её-то трогать причин нет. Так они оценивают характер Генри.
На самом деле герои понимают даже больше, чем видно при поверхностном чтении. Многие разговоры полны подтекста. "Думаешь, Генри желает Чарльзу добра?" – спрашивает Ричард Камиллу и впервые за книгу злится на неё за уклончивость. Оргия, инцест, всё это не смутило его, но Камилла не навестит Чарльза в больнице? "Сам того не сознавая, я весь трясся от злости". Дело, разумеется, не в больнице. Генри способен на что угодно, а Камилла предпочитает этого не замечать, это злит Ричарда. И тут же, увидев на Камилле синяки, Ричард спрашивает о Генри: "Или это он сделал?! Теперь не знаю, что и думать". Он понимает, что Генри может всё.
6. Если вкратце охарактеризовать динамику этой второй арки в целом, можно сказать так: В короткий срок Чарльз теряет человеческий облик и из всеобщего любимца превращается во врага. Только что, несколько страниц назад, Камилла с Чарльзом были самыми симпатичными персонажами, душой компании, не разлей вода. И вот уже Чарльз пьянствует – а пил он не больше других, – психует, и остальным непонятно, что с ним делать, а Генри говорит, что лучше бы он исчез с лица земли. Эта перемена произошла на наших глазах.
Причина, которая подтолкнула его к этому – роман Камиллы и Генри, и демонстративная победа Генри. И если мы запишем как данное все наши подозрения, то обвинение будет звучать так: Генри, почувствовав вседозволенность после убийства Банни, решил исполнить свою мечту и добиться Камиллы, для этого изгнав Чарльза из круга друзей и уничтожив его морально, а может быть, и физически.
Это обвинение не доказано на 100%. Книга и во второй части оставляет достаточно неопределённости, чтобы при желании можно было во всём происходящем увидеть только импульсивные поступки растерявшихся студентов. Но в отличие от первой части, одно несомненно: здесь автор вызывала подозрения намеренно. Сцены выбраны ясно и они говорят достаточно, чтобы теорию о "ничего не имела в виду" можно было исключить.
И это большое подспорье, поскольку в таких произведениях-загадках читатель воюет не только с сюжетом, но и с самой книгой, и намерения автора – не меньшая часть разгадки, чем намерения героев.
И когда понимаешь изложенную "секретную подоплёку" (правильный перевод названия книги), или, по крайней мере, явную возможность наличия такой подоплёки, то и читая первую часть, начинаешь замечать то, что прежде не бросалось в глаза. Обычно первое, на что обращаешь внимание – это удивительная схожесть арок. Как и Чарльз, Банни деградировал на наших глазах и из друга превратился во врага.
1. Банни не был чужим в кругу классицистов. Мы привыкаем к нему, когда конфликт уже разгорелся, и кажется, что его лишь снисходительно терпели за неотёсанность и невежество, но это не совсем так. И он сам, и отношение к нему были сначала мягче. При знакомстве он вёл себя приветливо, когда остальные задирали нос: "презрительно фыркнул Генри", "холодно сказала Камилла". Перед своей девушкой трепетал и подлизывался как в ромкоме. Никто на него прежде не обижался, и сам он, кажется, сильно никого обижать не хотел. Даже на вакханалии он ездил, кроме последней – несмотря на образ белой вороны.
2. Так же, как с Чарльзом, в Банни начинает развиваться какой-то порок, а остальные всё больше воспринимают его как врага. Эти стремления питают друг друга. Чем больше приходится заискивать, тем сильнее остальные ненавидят Банни, тем ничтожнее кажутся его животному чутью и тем больше он садится им на шею. Против его воли в нём развивается презрение к ним вместе с недоверием.
И запускает всё Генри, напугав остальных и предложив уступать Банни. Зачем? Банни никого всерьёз не подозревал. Прогибаться перед ним – лучший способ сделать так, что он не отстанет. Банни из тех, кто легко требует чужого и так же легко принимает отказы и признаёт равных. Стратег Генри должен был это понимать.
3. Даже порядком обнаглев, Банни всё равно не воспринимал своё поведение как шантаж. Он стал груб со всеми, в том числе со своей девушкой и с Ричардом – которого не подозревал. И разоблачительное письмо он написал не из вредности, а от страха – правильно угадав, что Генри его убьёт.
А почему, кстати, Генри? Вернувшись из Италии, Банни говорит Ричарду, что Генри не тот, кем кажется. Но страшную тайну Банни узнал обо всех. Почему не Камилла, Фрэнсис, Чарльз? О чём умолчал Генри, пересказывая события в Италии? Что знает о нём Банни, его давний друг?
4. Чарльз в конце книги, когда разговаривает с Ричардом, говорит, что винит во всём Генри. У него несколько претензий, в том числе, что эту дурацкую поездку в Италию придумал Генри и дневник упустил тоже он. И всё это правда. Генри вёл дневник, где описал в подробостях их преступление. Он обидел в этом тексте Банни, что гарантировало вражду. Совершенно случайно Генри заболел в поездке и дневник попал Банни в руки. Столько совпадений! С учётом руководящей роли Генри во второй половине, эти совпадения начинают казаться неслучайными.
5. Сам герой ко второй части предполагает, что Генри сблизился с ним намеренно, чтобы через него следить за Банни. Он думает, что вину за убийство легко можно свалить на него. Клоук при встрече говорит, что Генри что-то рассказывал следователям про Ричарда. То есть, и в первой, и во второй части Ричард поддерживает отношения с жертвами, сообщает о них Генри и рискует оказаться во всём виноватым. Во второй части Чарльз называет его Иудой (кажется, слегка незаслуженно), а за первую Иудой герой считает себя сам.
Так что же я хочу сказать? Всерьёз ли я думаю, что безобидного Банни намеренно сделали врагом, и Генри подстроил весь этот конфликт, как это на более твёрдых основаниями можно предположить в ситуации с Чарльзом? Это очень слооожный вопрооос 🙂
Для полной параллели недостаёт мотива. Зачем Генри понадобилось убивать Банни? Этого я придумать не могу. В первой части почва для всех догадок более зыбкая. Да, к трагедии привело потакание Банни, но мог ли Генри запустить его нечаянно? Наверное, мог – он просто студент и чувствовал себя в западне, а Банни, даже со скидками на предвзятость, бывал и назойлив, и вреден, об этом говорит и главный герой. Мог Генри вести дневник по глупости, а заболеть невовремя по случайности? Наверное, и это не за пределами возможного. И мы совсем мало знаем о том, что он говорил следователям, а переложить на Ричарда вину за первые убийства целиком было бы сложно.
Возможно, в первый раз сценарий остракизма сложился сам собой, а Генри лишь попытался повторить его во второй части. Он говорит – в минуту, кажется, искренности – что после убийства "того парня" почувствовал, что многое неважно, и надо выбирать, чего хочешь от жизни. Одна из его целей, очевидно, Камилла. Стоял ли Банни как-то на пути к ней? Хотел ли Генри её защитить? А может быть, Банни ему просто надоел и он устал притворяться? Неясно, любил ли он когда-нибудь его, или дружил с ним из странных соображений полезности. Несмотря на давнюю дружбу, он отзывается о нём в книге скорее плохо (сам Банни, наоборот, обычно хвалит его).
Так думаю я или не думаю, что в первой части всё случилось преднамеренно? Скорее, не думаю. Скорее, я думаю, что Генри как-то поучаствовал, присоединился к происходящему. Перестал ломать голову и стал делать как нравится. Планы его были не длинными, а обрывочными, он менял их, подчиняясь случайностям. Думаю, что многое произошло само собой, непредвиденно для него, или произошло по его замыслу, но по такому, который не шёл слишком далеко. И только когда возникла угроза от Банни – а она, наверное, действительно возникла, – Генри наметил примерное развитие дел.
Я думаю, Генри при внешней расчётливости гораздо более интуитивен, чем кажется. Как Банни не отдавал себе отчёт, так и Генри мог не желать задумываться – но сразу почувствовал, что Банни придётся убить. Такое предвидение могло придти ему в голову, как только Банни определился в роли опасности. Некоторое время Генри не размышлял об этом в словах, он просто знал, что в итоге этим кончится, но также знал, что сейчас так действовать рано, а потому делал ходы, уместные по мнению других, но заранее понимая, к чему всё придёт. И я думаю, что он выбрал такой сценарий потому, что на самом деле ненавидел Банни.
Отношения Банни с Генри содержат странное противоречие. Я пишу, что при первом прочтении Банни кажется хуже и неприятнее, чем он есть. Но даже со всеми скидками и даже в начале книги он всё же грубоват и простоват. Банни похож на других студентов-деревенщин, от которых классицисты (кроме Ричарда) держатся на расстоянии. Камилла, Чарльз и Ричард, тем не менее, его любят. Но Генри, который дружит с ним дольше и теснее всех, симпатий к нему практически не проявляет. В чём же тогда их дружба? Были ли они когда-то близки? Зная Генри, это трудно представить.
Я не знаю точного ответа на эти вопросы, как и на многие другие. О чём говорил Генри с Джулианом в самом начале, когда вызывался "сделать то, что должно"? Таблетки того самого снотворного, которыми чуть не выписался сам главный герой – было ли это случайностью? Страхи Френсиса и их поездка в больницу – что это должно было значить? О каком поросёнке речь, когда Камилла говорит, что в этот раз его закалывать не будут, поскольку Генри считает, Ричарда это расстроит? Почему Генри нахмурился, когда Клоуку удалось связаться с бандитами в Нью-Йорке – что за замысел пошёл прахом? Почему Френсис переглядывался с Генри, предлагая отправить Чарльзу виски?
Как Remember11, книга выдерживает такую степень правдоподобного отрицания, при которой сами сомнения часто кажутся сомнительными. Должны ли на эти вопросы вообще быть какие-то ответы? Какой глубокий смысл вообще может быть скрыт в поросёнке? Ну спрашивал Генри Джулиана о каком-то бытовом вопросе. С чего я взял, что везде должен быть какой-то заговор?
И когда сомневаешься, что вообще подошёл к этой повести с правильной меркой, Ричард вдруг говорит:
Ибо я уже понимал, что его решение открыться мне было хорошо продумано. Он сделал ставку на мое тщеславие, заставил поверить, что я дошел до всего сам («Молодец! Я так и думал, что тебе ума не занимать», — со смехом сказал он тогда), и я нежился в лучах его похвалы, мнил себя проницательным наблюдателем, в то время как на самом деле (теперь-то я видел это яснее ясного) это он подвел меня к роковой фразе — направляя, подталкивая, льстя.
Ведь я располагал только той информацией, которой он счел нужным со мной поделиться; практически все, что я знал, стало известно мне из вторых рук — по большому счету, очень многого я не знал вовсе.
Я бы, наверное, как-то хотел сформулировать своё общее впечатление от книги, но написал столько, что на это у меня не хватает слов. Я думаю, что эта книга уникальна. Она не захватывает с головой, как захватывают некоторые приключенческие книги или романтические дразнилки, не трогает за душу, как некоторые менее технически талантливые книги, которые, тем не менее, находят с читателем общее для сердца. Хотя "Тайная история", безусловно, красива, слегка трогательна, грустна, изящна, написана коротко. В ней нет лишнего, и все слова служат сюжету. Её героев можно понять.
Тем не менее, главное, что делает её уникальной это то, что она штучный товар. Именно эти герои, именно эти события, сцены, слова; всё подобрано и подогнано друг к другу – и в сложенном состоянии она представляет собой головоломку. Как подробные творения, над которыми резчик по кости работал годами. Сначала они могут не вызвать особого впечатления, но когда понимаешь, на что смотришь, то видишь, как ниточки сплетены и продуманы на каждом уровне: и на сюжетном, и на личностном, и на детективном.
Остаётся ещё вопрос, почему Генри в конце поступил так, как поступил. Я думаю, книга даёт вполне честный ответ. "Тайная история" многое говорит прямым текстом, и почти нигде этот прямой текст не лукавит, если что-то сообщает прямо. Генри разочаровался в эстетике и в своём псевдо-отце. Он не нашёл в них глубины. Но вторая половина ответа в том, что Генри также не нашёл глубины в Камилле. Она была для него недостижимым идеалом, другим примером эстетики, красоты, и вот, два щелчка пальцами – и она предала брата и повисла на Генри. Отдала любимого на смерть! Она перестала быть красивой. И учитель перестал быть красивым, струсив и убежав от последствий.
Остался красивым один лишь Генри, который до сих пор где-то в белом пальто стоит на ветру, и его видит Ричард во сне. Он выдержал странный экзамен, и его куда-то приняли, в те места, которые, книга говорит, не работают и не помогут большинству людей.
