void

Мне всегда хотелось написать что-то подобное. Просто чтобы показать, как обманчива правда, и насколько события зависят от их освещения.

(Без названия)– Религия! – солдат фыркнул, – Это ты называешь прогрессом? Люди голодают, мрут, как мухи, а ты кормишь их сказками.
Его собеседник, высокий осунувшийся мужчина средних лет, пожал плечами:
– Технический прогресс невозможен без прогресса культурного. Что толку спасать сотни, когда убивать друг друга будут тысячи? Людям не нужен хлеб, людям нужна идея. Всеобщий мир, равенство, братство…
– Ох, сколько это повторяли до тебя, – пробормотал солдат, опустив голову.
Они сидели на высоком утёсе, освещённые красным заходящим солнцем. Перед ними расстилалась безжизненная пустыня. Было очень душно и сухо. Капельки пота выступали на лбах солдата и священника.
– Быть может, и повторяли, – произнёс священник. – Быть может, и повторяли, но я сделаю больше. Я научу их. Я расскажу им о любви так, что они не смогут не поверить.
– А лучше бы ты дал им хлеба, – сообщил солдат.
– Я дам им больше – я научу их добывать его в мире. Я расскажу им, как мириться с врагами.
– А лучше бы ты защитил их, – опять сказал солдат. Воцарилось молчание.
Некоторое время они сидели и смотрели на закат. Потом священник ответил:
– Иногда слово защищает не хуже меча.
Солдат постучал пальцами по коленке. Замолк. Сказал:
– Так-то оно так, но… тебя оно не защитит.
– Думаешь?
– Правительству не нужны конкуренты. Начнёшь сеять смуту – и тебя устранят.
– Люди помогут мне.
Солдат усмехнулся:
– Люди предадут тебя. Они всегда так делают.
– Значит, этому миру пора меняться…
Последние лучи заходящего солнца окрасили пустыню под ними в зеленоватый цвет. Темнело. Два человека на краю обрыва молчали.
– Пошли разбивать палатку? – спросил, наконец, священник. Солдат поморщился:
– Знаешь, – сказал он, – Я уже говорил тебе: мир мал а люди глупы. Я знаю, ты лучший, ты один из лучших людей. Умный, талантливый… даже добрый…
Священник кивнул.
– Хочешь изменить мир? – продолжал солдат. – Меняй. Весь этот мир – твой. Я же вижу, что справишься. Доберёшься до власти, прижмёшь их к ногтю, получишь всё – если только захочешь. Бери, я дарю мир тебе. Почини его, если сможешь. Вперёд, сделай что-нибудь – накорми голодных, защити слабых, утешь несчастных. Только сделай, а не трать слов.
Священник грустно усмехнулся:
– Даришь мир, да, вояка?
Солдат махнул рукой:
– Он и так твой. На прошлой неделе я говорил тебе то же самое.
– И две недели назад.
– Вправду, пошли разбивать палатку, – солдат поднялся на ноги, – А то так и будем до ночи спорить.
– Есть нечего, вот и спорим.
– Терпи, скоро уж до Галилеи дойдём…
Поздно ночью они лежали у костра и смотрели на звёзды. Солдат спросил:
– Священник, а священник, полноте, а веришь ли ты вообще в бога?
Священник помолчал и ответил:
– А какое это имеет значение?